Новый поворот в балансе мировой энергетики: что означает российско-китайская газовая сделка?

Внезапный шаг вызвал потрясения на мировых энергетических рынках, Москва и Пекин дали зеленый свет крупному проекту газопровода. Согласно соглашению, подписанному президентами на саммите Шанхайской организации сотрудничества в Тяньцзине, будет реализован проект “Сибирь 2”, переговоры по которому оставались приостановленными годами из-за разногласий по ценам и затратам.

Истинные мотивы сделки

Проект преследует многоплановые стратегические цели. Для России он служит жизненно важной альтернативой потерянным европейским рынкам из-за украинского кризиса. Планируемая годовая мощность составляет 50 миллиардов кубометров — что равно третьим импортам Китая природного газа — делая его частичным решением российской экспортной кризисы. Для Китая политическое послание ясно: отказ от западного давления и сохранение независимости в энергетической политике.

Но есть и другой смысл: явное послание о отказе от американского доминирования на рынках ископаемого топлива, особенно учитывая стремление Вашингтона расширить влияние как основного поставщика сжиженного природного газа.

Рыночные последствия и переосмысление глобальной карты

Экономические показатели указывают на глубокие последствия. Согласно Международному энергетическому агентству, в период с 2025 по 2030 год глобально добавится 300 миллиардов кубометров новых экспортных мощностей сжиженного природного газа — объем, приближающийся к потреблению всего Европейского союза в 2024 году.

Эти дополнительные мощности будут распределены между несколькими странами: около 50% — из США, остальное — из Канады, Катара, Малайзии, Мозамбика, Мексики, Аргентины, Сенегала, Нигерии и других. Однако ввод больших объемов газа по трубопроводам снизит экономическую целесообразность этих новых проектов с большими капитальными затратами, особенно в США.

Почему Китай предпочитает газопроводы с газом, а не СПГ?

Ответ кроется в чисто экономических и геополитических факторах. Газ по трубопроводу значительно дешевле и более стабилен по цене, что защищает от рыночных колебаний СПГ. Кроме того, существуют опасения по поводу безопасности транспортировки газа по морю на большие расстояния и прохождения через стратегические узлы, такие как Суэцкий канал и Ормузский пролив, что увеличивает риск сбоев.

Текущий спрос Китая на природный газ составляет около 80 миллиардов кубометров в год, что сделало Пекин крупнейшим в мире импортером. Спрос растет благодаря поискам более чистых альтернатив углю в производстве электроэнергии, отоплении и промышленности.

Препятствия, остававшиеся годами

Несмотря на подписание меморандума, детали сделки остаются сложными. Основной вопрос, из-за которого ранее откладывались переговоры, — объем: Россия хотела продать 50 миллиардов кубометров, а Китай был осторожен в обязательствах по такому объему. Второй вопрос — ценообразование: Пекин настаивал на поддержанных внутренних ценах, а Газпром (российская государственная газовая компания) на привязке цен к азиатским рынкам, которые обычно в два раза выше.

Как решить эти разногласия, пока не ясно, но политическая воля сейчас сильнее.

Стратегическая роль Монголии

Газопровод пройдет через сердце Монголии, что невозможно игнорировать. Правительство Улан-Батора выразило постоянную поддержку проекту, его нынешний лидер подтвердил это на трехсторонней встрече. Для Монголии проект — возможность заработать транзитные сборы и обеспечить поставки газа, поддерживающие ее экономический рост, альтернативный нынешней зависимости от местного угля.

Настоящий козырь: энергетическая независимость Китая

Возможно, самый важный фактор, которому уделяется недостаточно внимания — это возможности Китая по внутреннему производству газа. В настоящее время до 60% потребностей обеспечивается за счет внутреннего производства, и эта доля постоянно растет с 2017 года.

Большая часть традиционных разведочных работ уже выполнена, однако Китай стратегически сосредоточился на развитии крупномасштабных нетрадиционных источников: сланцевого газа, газоносных слоёв и Tight gas. По прогнозам, к концу этого года производство этих нетрадиционных источников превысит традиционное, и будет продолжать расти.

Это означает, что у Китая фактически есть более сильные позиции, чем кажется на первый взгляд. В то время как Россия поставляет Пекину примерно половину своей нефти, это составляет всего 17,5% от импорта Китая. Диверсификация источников и собственные производственные мощности дают Китаю реальную гибкость в переговорах и контрактах, что — суть современной стратегии управления энергетическими рисками.

Прогнозы по природному газу показывают, что это соглашение — лишь часть более длинной истории о переосмыслении глобальных энергетических карт.